Приглашение на детский бал, написанное цветным карандашом. Бал был организован Иреной Шварц, еврейской девочкой, жившей тайком в городе Скаржиско-Каменна, Польша. Он проходил в квартире её спасительницы Янины Сыч. USHMM (N08174), предоставлено Иреной Шварц.
Krystina Zywulska. Taken from the cover of "I Came Back", 1951 Dennis Dobson, IgSI.

6 сентября 1939 года нацисты взяли под свой контроль большой военный завод, расположенный на юго-востоке Польши в городке Скаржиско-Каменна. Первое время для производства столь необходимых немецкой армии боеприпасов работники нанимались. Это были этнические немцы, украинцы и поляки. Однако к 1941 году Третий Рейх начал испытывать нехватку рабочей силы и руководство завода начало все активнее использовать рабский труд еврейских узников. Количество еврейских рабочих стремительно росло и, чтобы справиться с их наплывом, в августе 1942 года завод официально был объявлен трудовым лагерем. Депортация в лагерь Скаржиско-Каменна почти всегда означала медленную смерть, так как рабочие трудились в невыносимо тяжёлых условиях. Как рассказывал один из выживших узников, ему

часто приходилось трудно во время войны, но ничто не оставило столь сильного впечатления, как первые мгновения на заводе "Хасаг" [в Скаржиско-Каменне] – невероятно большие заводские цеха, оглушающий грохот прессов и огромных машин, раскаленные снаряды, которые, казалось, рабочие выхватывали прямо из воздуха, похожие на гномов заключенные у гигантских печей.

Страдания заключенных этого лагеря были так велики, что появилось даже несколько песен, которые предупреждали узников держаться подальше от Скаржиско-Каменна. Одна песня начиналась со слов: "Нет хуже завода К! Здесь тысячи уже нашли свою смерть".  Другая молила Бога о милосердии к работавшим "в лагере Скаржиско, жестоком мире, в лагере Скаржиско". 

Как и во многих других нацистских лагерях, страдания узников усиливали с помощью "музыкальных" пыток. Например, регулярная процедура селекции часто проводилась под музыкальный аккомпанемент. Был случай, когда после расстрела группы ослабевших узников в близлежащем лесу, охранники приказали заключенным, назначенным копать могильную яму, поднять мертвые тела их товарищей и танцевать с ними вокруг могилы, подпевая себе на идиш. По сигналу они должны были одновременно сбросить трупы в яму. Подобные извращенные сцены были частью повседневной жизни лагеря.

И всё же, более распространенной и влиятельной была разнообразная негласная культурная и музыкальная деятельность, которую вели заключенные Скаржиско-Каменна. В лагере была необычайная религиозная терпимость – до тех пор, пока это не вредило производительности. В канун Шаббата ортодоксальные евреи собирались в бараке раввина Ицхака Финклера, который был депортирован в лагерь в марте 1943 года, чтобы послушать его и исполнить шаббатние песни. Бывший заключенный Исайя Рехтер вспоминал Пасхальный Седер 1944 года, когда

мы пекли мацу на плите в бараке… использовали кофе вместо вина… картошка и свекла заменяли все праздничные блюда… тридцать заключенных сидели вокруг стола… стояла полная тишина, а потом мой сын поднялся и запел "Чем отличается эта ночь от прочих ночей?"…продолжения никто не услышал. После этих слов все заплакали. Такова была наша Агада, рассказанная нами, евреями, в лагере.

Заключенные часто пели хором, обычно на идиш, иногда на польском языке. Время от времени в женских бараках проходили сольные выступления: певицу вознаграждали картофелиной или дополнительным ломтем хлеба. Кроме того, заключенные исполняли хором песни движения Сопротивления и Бунда. В Скаржиско-Каменна получил развитие уникальный куплетный жанр – короткие стихи, положенные на известные мелодии. Они имели скорее практическое, чем поэтическое значение; часто грубоватые, они служили для передачи сплетен, последних новостей между заключенными, по сути, это была ежедневная лагерная газета. Заключенный Хайси Райслер пользовался в лагере большой любовью как автор бесчисленного количества коротких куплетов. Он сочинял смешные песенки, в которых высмеивал охрану,  лагерную администрацию и других узников. Известно, что кроме этой нелегальной музыкальной деятельности, в казармах охраны часто устраивались вечеринки и музыкальные вечера, на которых лагерные музыканты вынуждены были развлекать "элиту" лагеря.

Была по крайней мере одна попытка организации публичного концерта для заключенных. Вечер, запланированный подпольным освободительным комитетом на конец осени 1943 года, был устроен для того, чтобы собрать немного еды и одежду для заключенных, находившихся в особенно плохом состоянии. Однако только весной 1944 года официальные мероприятия такого рода стали постоянной частью жизни лагеря. В это время из Maйданека доставили группу узниц, среди которых было несколько исполнительниц, организовавших концертную труппу. Они выступали в бараках, также им разрешили по воскресеньям выступать на "сцене", сооруженной у ограды лагеря. Они пели и декламировали стихи на идиш и польском языке.

В конце мая 1944 года нацисты начали постепенно ликвидировать лагерь, уничтожая подполье и всех "ненужных" евреев. Тела отвозили в лес и сжигали в общих могилах. В разгар этой бойни комендант лагеря приказал соорудить танцевальную площадку, на которой играл лагерный оркестру и танцевала еврейская "элита".  Их же заставляли петь песни на иврите и идиш.

В июле 1944 года в Скаржиско-Каменне начали проводить поголовную селекцию. Небольшая группа узников планировала побег, но сотни других заключенных увидели дыру, проделанную ими в ограде лагеря, и бросились в неё. Этот побег закончился массовой бойней в лесу. Немногих выживших узников Скаржиско-Каменне депортировали в Бухенвальд и некоторые другие лагеря. 

  

  

Список литературы

Karay, F., 1996. Death Comes in Yellow: Skarzysko-Kamienna Slave Labour Camp, Chur: Harwood Academic Publishers.