В июне 1941 года, через несколько дней после нападения Германии на Советский Союз, нацисты начали уничтожение литовских евреев. В 1939 году в Литве проживало около 160 000 евреев; к 1945 году 90% из них не было в живых. Эта высокообразованная и мало ассимилированная еврейская община стала своего рода испытательным полигоном для нацистского геноцида. При уничтожении еврейской диаспоры нацисты полагались не только на собственные технологии массового уничтожения, но и на яростный антисемитизм литовских националистов, которые по собственному почину уничтожили тысячи евреев еще до немецкого вторжения. К февралю 1942 года нацисты и их пособники уничтожили большинство литовских евреев, оставшиеся в живых попали в одно из трех главных гетто в Вильно, Шауляе или Ковно и рассматривались нацистами как резерв рабской рабочей силы.

С конца 19-ого столетия Ковно был еврейской жизни Восточной Европы. Город славился своей знаменитой иешивой в еврейском районе Слободка и развитой еврейской школьной системой, а так же считался центром Сионистской деятельности. Под впечатлением от величия и стабильности ковенской еврейской общины польский еврей, побывавший в общине в довоенные годы, вспоминал:

после прогулки по улицам Ковно может возникнуть впечатление... что это полностью еврейский город. Наверное, он и был – во всех отношениях – самым еврейским городом в мире.

Ковенское гетто, образованное в районе Слободка, было разделено на две части. 15 августа 1941 года двери гетто закрылись, и в заточении оказалось около 30 000 евреев. Менее чем за пять лет ковенские евреи были практически истреблены: расстреляны в городе, умерли от голода и болезней внутри гетто или были депортированы в концентрационные лагеря и лагеря смерти. Нацисты старались не оставлять свидетельств о совершенных преступлениях, поэтому узникам гетто было запрещено оставлять любые записи об уничтожении членов общины. Тем не менее, именно узники Ковенского гетто оставили потомкам одно из наиболее подробных и полных свидетельств о жизни депортированных нацистами евреев.

История уничтожения ковенской общины была задокументирована, в частности, благодаря усилиям председателя юденрата д-ра Элканана Элкеса, который призвал евреев записывать события своей жизни в гетто. Он не только пытался защитить обитателей гетто, но и поддерживал подпольное сопротивление и помогал людям бежать из гетто для того, чтобы присоединиться к партизанам. Для современных историков необыкновенна важна целенаправленная политика Элкеса "обессмертить... каждый аспект реальной жизни гетто".

Авраам Тори, главный секретарь юденрата Ковенского гетто, одним из первых стал вести записи о жизни в гетто. Он записывал устные приказы, которые получал от нацистов, вел дневник и собирал коллекцию народных песен, стихов, картин и рисунков. Выражая цель своей миссии, он писал: 

Я собрал знаки, символы, графические работы, тексты песен и мрачные шутки, которые отражают, как в кривом зеркале, жизнь отдельного человека и жизнь всей общины в гетто.

Тори сумел прятать накопленные материалы вплоть до успешного побега из гетто в марте 1944 года. В отличие от Элкеса, которого депортировали в Дахау в июле 1944 года, Авраам Тори сумел выжить и до конца войны скрывался за пределами гетто.

Музыкальное представление в Ковенском гетто, август 1942г. – март 1944г. USHMM, предоставлено Георгием Кадишем/Цви Кадашин.
Violinists perform in the Kovno ghetto orchestra

Первые недели существования гетто были отмечены волной массовых убийств, жертвами которых стали "непродуктивные" члены общины - в основном дети и пожилые люди. Нацисты также стремились подорвать культурные и интеллектуальные силы общины, выбрав своей целью школы, синагоги, культурные центры и представителей интеллигенции. Однако, гетто немедленно начали перестраивать, были учреждены несколько нелегальных школ, больница, несколько музыкальных и театральных коллективов, а также религиозная организация.

Летом 1942 года появился полицейский оркестр гетто. Дирижер Михаил Гофмеклер управлял коллективом из 35 музыкантов и 5 певцов. За годы существования гетто оркестр провел около восьмидесяти концертов. С самого начала эти концерты, как и другие формы официальные развлечения, вызывали неоднозначное отношение. В первые месяцы большинство из узников гетто еще не оправились от потери родных и друзей, так что многие находили идею любых развлекательных мероприятий кощунственной. Они чувствовали, что проведение концертов в гетто, которое навсегда останется местом скорби, недостойно и считали, что концерты подходят исключительно для "элиты" гетто. Первый концерт начался минутой молчания, потом последовала молитва "Коль Нидрей". Дальнейшая программа состояла из торжественной и серьезной музыки. Но все возражения исчезали по мере того, как узники осознавали огромное значение музыки для поминовения погибших и поддержания морального духа живых. Юная узница гетто Тамара Лазерсон, убежденная в необходимости музыки, писала в своем дневнике в декабре 1942 года:

Для развлечения в гетто проводятся концерты... здесь есть несколько великолепных певцов и поэтов, и поэтому люди забывают на одну ночь, где они находятся и переносятся в совершенно другой мир. Хотя некоторые и возражают против этих концертов, они заблуждаются.

Кроме концертов узники гетто сочиняли и исполняли многочисленные песни. Во многих песнях гетто использовались оригинальные стихи и уже существовавшие мелодии. Песни писали Авром Аксельрод и Моше Дискант. Песни, созданные в гетто, выражали страдание, надежду и отчаяние жителей Ковно. Мнигие песни были утеряны, но некоторые сохранились благодаря усилиям членов юденрата. Отмечая важность этого "народного жанра" для обитателей гетто, один молодой узник отметил в своем дневнике:

Песни гетто очень часто начинаются с боли и страданий еврейского народа, но заканчиваются они надеждой на лучшее, на светлое и счастливое будущее.

После уничтожения гетто культурная деятельность ковенских евреев резко оборвалась. В течение осени и зимы 1943 года тысячи людей были депортированы из Ковно и уничтожены, а гетто было преобразовано в концентрационный лагерь. Многие бойцы сопротивления нашли убежище, а сотни тайно бежали в лес, чтобы присоединиться к партизанским отрядам. В июле 1944 года лагерь эвакуировали, оставшиеся в живых обитатели Ковно были отправлены в Дахау и Штуттгоф.

Выжившие обитатели Ковенского гетто играли ведущую роль в послевоенной организации еврейской жизни, в основном в лагерях для перемещенных лиц. На митинге в лагере для перемещенных лиц 27 мая 1945 года состоялся концерт бывшего оркестра Ковенского гетто. 

Performance of the Kovno ghetto orchestra, 1945. USHMM (81070), courtesy of Robert W. Hofmekler

Список литературы

Königseder, A. & Wetzel, J., 2001. Waiting for Hope: Jewish Displaced Persons in Post-World War II Germany, Evanston, Illinois: Northwestern University Press.  

Laqueur, W. ed., 2001. The Holocaust encyclopedia, New Haven: Yale University Press.  

USHMM, E. ed., 1997. Hidden History of the Kovno Ghetto, Boston, New York, Toronto, London: Bulfinch Press.