Dachau inmates gathered outside and on the roof tops of a camp building to hear a speech by Hitler. [Photograph #61501]
USHMM Photo Archives

Изначально, коммандиры нацистских лагерей преднамеренно использовали музыку из побуждений унизить заключенных и лишить их всякого достоинства и культурной самобытности. Они также использовали музыку для достижения идеологических целей. С помощью громкоговорителя, который был широко использован в некоторых из самых ранних лагерей, они манипулировали, запугивали и давили на психику заключенных. Из всех ранних концентрационных лагерей, Дахау отличался тем, что музыка в нем была наболее интегрирована в повседневную жизнь больше, чем в любом другом лагере. 

Музыкальная пытка «Национальной музыкой»

Дахау был создан 22 марта 1933 года на территории закрытого военного завода. Казармы были рассчитаны на 5000 заключённых. По словам бывшего заключенного, Уолтера Хорнунга, командир лагеря Эйке, "пытался всеми силами обучить заключенных националистическим принципам, а также изгнать интернационалистическое мышление ".

Начиная с 1934 года, Эйке был ответственным за реорганизацию системы нацистских лагерей, и он используется в качестве примера модель Дахау. Эйке был известен тем, что создавал особо строгие охранные патрули. Для подготовки охраны он в интенсивном режиме обучал их политике а также военным учениям. Пресса, контролируемая Нацистской партией, считала концентрационные лагеря необходимым «инструментом обучения» для «тех, кто якобы сбился с пути, и для так называемые «зачинщиков». Лагеря якобы существовали для того чтобы вывести на правельную тропу путем тяжелого труда, дисциплины, порядка и послушания. Эйке использовал самые современные технологии в своих попытках «перевоспитания». Проигрывая заключенным немецкую музыку, которая для него отображала культурные и художественные ценности нацистского рассового единства, он надеялся подсознательно внушить заключенным благородные немецкие ценности, которые якобы отсутствовали у заключенных.

Руководство лагеря распорядилось создать систему громкоговорителей в Дахау. Постройка была завершена летом 1933 года. Финансирование строительства было осуществлено при помощи принудительных пожертвований еврейских заключенных; в противном случае СС-овцы собирали бы деньги сами, чтобы избежать каких-либо задержек. Еврейские заключенные создали комиссию для сбора средств вскоре после этого. Эрвин фон Аретин рассказывает, что члены комиссии "согласились на требования, но попросил взамен гуманное к себе обращение, " запрос который конечно был проигнорирован СС . «Они с радостью приняли пожертвования, но резко отвергли просьбу о более гуманном обращении. В конце концов, различные громкоговорители были установлены вокруг лагеря. Время от времени, они также подсоединялись к радиосвязи.

Один громкоговоритель был размещен прямо на крыше так называемой комнаты трансляции (Schubraumgebäude). Музыка, которая играла отсюда с пластинок или радио, оказывала сокрушительный эффект на заключенных. Вальтер Хорнанг описал его следующим образом:

Когда мы впервые услышали звуки из динамиков, мы были уверены, что лишились отдыха и покоя навсегда. Сначала мы услышали несколько неразборчивых мелодий, потом из колонок заиграли марши: итальянский фашистский марш и марш Баденвайлер. Это напоминало музыкальную рвоту; она продолжалась некоторое время, потом снова начался неразборчивый шум. В начале радио непрерывно трещало с шумом. Количество сыгранных записей было небольшим, но музыка имела проникающую способность. Как будто из залов Валгаллы, Тевтонский бард выл "К оружию", голосом, который звучал, как рев дикого животного. Музыка продолжалась -  "Deutschland erwache AUS deinem schweren Traum!» (То есть "Германия проснулась от вашей мечты!»). Это лечение с целью национального пробуждения через немецкие песни длилось до поздней ночи. Все заканчивалось немецким национальным гимном и Вессель-песней. Таким образом Великая матушка Германия незаметно усаживалась по кроватям даже самых развратных ее сыновей, укачивая их своей колыбелью.

В дополнение к «патриотической музыке», так же играли такие произведения как знаменитый марш «Fridericus Rex», а также рабочие песни 'Brüder, zur sonne, zur freiheit! ’ (Братья, к солнцу, к свободе!), песня, которая была позаимствована нацистским движением. Какое-то время, заключенным разрешали слушать новости по радио, но это было вскоре прекращено. Иногда, однако, трансляции прерывали слишком поздно, и некоторые части новостей попадали в лагерь. Тем не менее, заключенным удавалось получать информацию тайно. Вальтер Бузенгейгер рассказывает: «Всегда был кто-то, кто слышал радио в тот день». Однажды заключенные даже смогли послушать репортаж после футбольного матча между Германией и Бельгией. Только после того как трансляция закончилась они узнали, почему им было разрешено находиться у динамика. Комендант Эйке стал ругать их через громкоговоритель. Но громкоговоритель сломался на полпути его злостной речи, и он должен был продолжить свою тираду без помощи усилителя.

Еще два динамика были установлены в углах столовой Дахау. Музыку играли во время приема пищи, чтобы отвлечь заключенных от скудных порций. Со слов Вальтера Хорнунга, заключенные должны были «наслаждаться произведениями великих композиторов». Он писал: «Сейчас мы ели рубец с поппури военных маршей, а также "Blaue Heinrich" (песнь Blue Peter) с красивой мелодией Голубого Дуная Штрауса». Также, в списке был "Preislied" (Призовая Песня Вальтера) из Нюрнбергских мейстерзингеров Рихарда Вагнера. На самом деле, никто из заключенных не воспринимали эту фоновую музыку радушным развлечением. Напротив, эта музыка вызывала неприязнь и тревогу. Однако спустя некоторое время, адатаприторовавшись, они почти не замечали музыку. "Весь зал", пишет Хорнунг, "превратился в большой большой медный шум, который стучал по барабанным перепонкам до тех пор, пока слух не переставал воспринимать его. Эта тяжелая металлическая музка наполняла комнату и казалось, что стены вот-вот взорвутся. "

Политическое перевоспитание заключенных

Помимо звуковой пытки немецкой «национальной» музыкой, акустическая система также регулярно работала во время фестивалей и праздников символически значимых для нацистского режима. Одним из таких дней был День трудящихся (1 мая), намеренно неправильно использованый нацистами в своих целях. Система громкоговорителей также использовалась во время выборов, партийных съездов и референдумов. В эти дни Нацисты мучали пленных, которых они заклеймили «безнациональными», выступлениями лидеров нацистской партии. В зависимости от случая, музыкальное сопровождение к таким передачам (патриотические произведения, песни нацистской партии или классические произведения немецких композиторов) должно было придавать мероприятию праздничный дух или создавать националистическое настроение.

Во время партийного съезда Нацистской партии летом 1933 года, заключенные были освобождены от работы для того, чтобы они могли слушать речи нацистских лидеров, а также сопровождающую их музыку. Вальтер Хорнанг говорил: "Во второй половине дня и в начале вечера, нам были поданы музыкальные закуски! Парадные марши и победоносная музыка Вагнера. [...] Нам было очень трудно переваривать напыщенные речи «Фюрера» ". 12 ноября 1933 года акустическая система стала использоваться еще более активно во время парламентских выборов. Те, кто еще могли голосовать, были вынуждены отдать свои голоса за нацистов. Все это сопровождалось часовыми выступлениями Гитлера, а также записями маршей.

Для лидеров лагерей подобные радио трансляции были возможностью показать свою власть заключенным политическим оппонентам, а также силу и самоуверенность нацистского режима.

В то же время, эти передачи немецкого радио (которые также в определенной степени присутствовали в более поздних лагерях) были частью различных мер, направленных для осуществления политического перевоспитания заключенных. Для заключенных эти передачи стали дополнительным физическим напряжением, потому что во время прослушивания они должны были стоять молча в течение длительного времени. Для других, но в основном для политических заключенных, радиопередачи в Дахау означали форму дискриминации и психологического террора. Они постоянно были осведомлены о том, что находились в руках своих врагов без каких-либо средств защиты. Венцель Рубнер писал:

Для нас радио не было развлечением, это было мучением, терзающим наши души. Мы должны были слушать речи Фюрера, слушать как он жестоко оскорбляет нас и наших товарищей. Мы были вынуждены слушать песни, которые так же, издевались над нашими убеждениями.

Камуфляж для пыток и смягчающий эффект для карателей

Музыка также была также использована во время допросов и пыток. Часто по воскресеньям с утра, некоторых заключенных вели в так называемый "Schageter House ' - небольшой дом, который находился за комнатой охраны. Здесь правонарушителей били дубинками по их голыми спинам, ладоням, стопам и другим частям тела. Музыка была прикрытием для этих садистских пыток. Фриц Экер вспоминает: " Музыка из динамиков смешивалась с криками и стонами мучеников’. Более опытным заключённым хватало лишь нескольких нот, чтобы понять, что происходит.

Музыка изначально предназначенная для того, чтобы заглушить крики пыток во время допросов также служила и для других целей. Музыка позволяла карателям лагеря не думать о жестокости своих действий. Во время совершения таких актов насилия, музыка стимулировала солдат СС. Она создавала иллюзию освобождения. Этот аспект подтверждается в следующем примере из Дахау: Один из солдат СС, Спорер, под кличкой «Иван Грозный» после пытки двух пленников закурил сигарету и, по словам Эккер, стал "вытанцовывать на одной ноге под музыку".

Guido Fackler

Список Литературы

Fackler, Guido: Musik im KZ Dachau. In: Focht, Josef / Nauderer, Ursula K. (Hg.): Musik in Dachau. Dachau 2002, S. 179-192.

Fackler, Guido: „... den Gefangenen die nationalen Flötentöne beibringen.“ Musikbeschallung im frühen KZ Dachau. In: Jahrbuch des Vereins „Gegen Vergessen – Für Demokratie“ 2 (1998), S. 170-174.

Widmaier, Tobias: KZ-Radio. Lautsprecherübertragene Musik in nazistischen Konzentrationslagern. In: Heister, Hanns-Werner (Hg.): Musik / Revolution. Festschrift für Georg Knepler zum 90. Geburtstag. 3 Bde. Hamburg 1997, hier Bd. 2, S. 315-324.

Воспоминания свидетелй

Hornung, Walter [= Julius Zerfaß]: Dachau. Eine Chronik von Walter Hornung. Zürich 1936, quotes on 137-138, 140-141, 169, 178-179.

Aretin, Erwein von: Krone und Ketten. Erinnerungen eines bayerischen Edelmannes. Hg. von Karl Buchheim und Karl Ottmar von Aretin. München 1955, quote on 283.

Buzengeiger, Walter: Tausend Tage Dachau # 309. Ulm o.J. [1996/97], quotes on 22, 26.

Konzentrationslager. Ein Appell an das Gewissen der Welt. Ein Buch der Greuel. Die Opfer klagen an. Dachau – Brandenburg – Papenburg – Königstein – Lichtenburg – Colditz – Sachsenburg – Moringen – Hohnstein – Reichenbach – Sonnenburg (Probleme des Sozialismus. Sozialdemokratische Schriftenreihe, Nr. 9). Karlsbad 1934, reports of Wenzel Rubner (54-76, quote on 64) and Fritz Ecker (13‑53, quotes on 28, 41).