Виктор Робичек
Виктор Робичек (Viktor Robitsek) был вторым скрипачом Венского филармонического оркестра, который после тридцати пяти лет службы в одном из самых прославленных оркестров мира был без предупреждения уволен в марте 1938 года за то, что был евреем. Впоследствии он и его жена Эльза были лишены пенсионных прав, изгнаны из своего дома, четырежды переселены из одного временного жилья в другое и в конце концов депортированы в лодзинское гетто (Łódź), известное в период немецкой оккупации как Лицманштадт (Litzmannstadt), где оба были убиты весной и в начале лета 1942 года. Его история — одна из нескольких, что стали известны лишь в XXI веке, после того как Венский филармонический оркестр предоставил историкам доступ к своим долго остававшимся закрытыми архивам. Она показывает, как машина преследования перемалывала даже тех, кто посвятил свою профессиональную жизнь учреждению, которое в течение десятилетий после этого предпочитало молчать о том, что с ними случилось.
Робичек родился в Вене 19 мая 1877 года. В период с 1887 по 1897 год, с некоторыми перерывами, он учился в консерватории Общества друзей музыки (Gesellschaft der Musikfreunde) — ныне это Университет музыки и исполнительского искусства — у Йозефа Хельмесбергера-младшего (Joseph Hellmesberger Jr.), который был солистом-скрипачом, концертмейстером и дирижёром Придворной оперы. 1 ноября 1902 года Робичек поступил одновременно в оркестр Придворной оперы и в Венский филармонический оркестр. Он женился на Эльзе Робичек, родившейся 10 июня 1880 года. В 1914 году он вышел из Израэлитской религиозной общины (Israelitische Kultusgemeinde) — официальной еврейской общины Вены — и с тех пор не имел религиозной принадлежности. Он считал себя внеконфессиональным — обстоятельство, которое нисколько не повлияло на то, что последовало далее.
12 марта 1938 года германские войска вступили в Австрию. Аншлюс был тепло встречен значительной частью населения, а в самом Венском филармоническом оркестре доля членства в нацистской партии была поразительно высока. Историк Оливер Раткольб (Oliver Rathkolb), возглавлявший группу исследователей, получившую доступ к архивам оркестра с 2013 года, описывал своё удивление тем, что назвал «высокой степенью нацификации» внутри коллектива. Из 123 членов филармонического объединения шестьдесят были либо членами НСДАП, либо кандидатами в члены, а двое состояли в СС. Многие вступили в партию ещё до 1938 года, когда членство в ней в Австрии было ещё незаконным, а значит, сделали это по убеждению, а не из профессиональной необходимости.
Через одиннадцать дней после аншлюса, 23 марта 1938 года, Робичек получил краткое письменное уведомление от дирекции Государственной оперы. Текст был резок: «Дирекция Государственной оперы настоящим уведомляет Вас, что с сего момента и впредь до дальнейшего распоряжения Вы освобождаетесь от службы. С немецким приветом, дирекция Государственной оперы». После более чем трёх десятилетий службы он оказался не у дел. 1 июля 1938 года его формально отправили на пенсию, а затем, с дополнительной бюрократической жестокостью, задним числом уволили в декабре того же года. Ему предложили выбор: принять выходное пособие в размере двенадцати месячных окладов или отказаться от пособия в обмен на пенсию, уменьшенную на четверть. Что он решил — не зафиксировано. Отдельно от Венского филармонического оркестра он получил выходное пособие в размере 240 рейхсмарок.
Робичек был не единственным пострадавшим. В общей сложности из оркестра были изгнаны тринадцать музыкантов-евреев. Дирижёр Вильгельм Фуртвенглер (Wilhelm Furtwängler), регулярно выступавший с филармоническим оркестром с момента окончания своего официального ангажемента в 1930 году, ходатайствовал перед Геббельсом за девятерых так называемых «Versippte» — музыкантов, имевших еврейских предков или состоявших в браке с евреями, — и добился для них особого разрешения продолжать работать, как он это сделал и для аналогично пострадавших оркестрантов Берлинского филармонического оркестра. Как заметил Себастьян Хюбель (Sebastian Huebel), есть историческая ирония в том, что один-единственный дирижёр дважды сумел сохранить должности музыкантов в двух ведущих оркестрах мира. Но возможности Фуртвенглера имели предел. Он не мог защитить тех, кто был отнесён к полным евреям, и Робичек вместе со своим коллегой Максом Штаркманом (Max Starkmann), оба отстранённые от должностей 1 сентября 1938 года, не успели вовремя покинуть страну.
Повседневная жизнь Виктора и Эльзы Робичек после его увольнения была гнетущей и всё более ухудшавшейся. Антисемитское законодательство резко ужесточалось. Когда началась война, евреям в Вене запретили появляться на улицах после 8 часов вечера, закрыли доступ в общественные места и запретили слушать радио. В сентябре 1940 года правовая защита от выселения для еврейских жильцов была официально отменена, и в период с 1940 по 1942 год многие еврейские семьи были вынуждены неоднократно переселяться, нередко оказываясь в тесном, общем жилье без надлежащих условий для мытья и приготовления пищи. Семью Робичек переселяли четыре раза: из их квартиры на Кёнигсклостергассе, 7 (Königsklostergasse 7) в шестом районе — на Виплингерштрассе, 32 (Wipplingerstraße 32) в декабре 1940 года, затем на Петер-Йордан-штрассе (Peter-Jordan-Straße) 1 октября 1941 года и, наконец, на Альзерштрассе, 21 (Alserstraße 21) с 22 октября 1941 года. С каждым переездом они оказывались всё дальше от чего-либо, напоминающего дом.
27 октября 1941 года — за день до намеченной депортации супругов — Вильгельм Йергер (Wilhelm Jerger), председатель Венского филармонического оркестра в нацистские годы, написал письмо Вальтеру Томасу (Walter Thomas), главному советнику областного наместника Бальдура фон Шираха (Baldur von Schirach), пытаясь остановить отправку. Йергер указывал на слабое здоровье и возраст Виктора и Эльзы, отмечая, что Робичек страдал от проблем с пищеварением и сердцем, а его жене было трудно ходить из-за заболевания позвоночника. Письмо завершалось словами «Хайль Гитлер!» — обязательным приветствием той поры. Это была не первая подобная попытка Йергера: он уже ходатайствовал за Робичека и нескольких других коллег-евреев и оркестрантов, женатых на еврейках, 23 октября 1941 года, а ещё раньше сумел добиться освобождения другого музыканта, Герингера (Geringer), из Дахау. Но в случае с супругами Робичек Ширах остался непреклонен. Раткольб отмечал, что Йергер «описывал культурную историю своих бывших коллег так, как сегодня это сделали бы в энциклопедии», называя это удивительным для нацистского периода. Удивительно это или нет, но это ничего не изменило.
28 октября 1941 года Виктор и Эльза Робичек были депортированы из Вены в гетто в Лодзи. Они оказались среди примерно 5000 венских евреев, вывезенных туда в период с середины октября до начала ноября того же года. Демографический состав этой группы был показателен: более 78 процентов были старше 45 лет, более 41 процента — старше 60, а почти 9 процентов — старше 70, при высокой доле женщин. Иными словами, это были по преимуществу пожилые и беззащитные люди — в чём и состоял смысл.
Лодзинское гетто было изолировано с лета 1940 года и в разные периоды вмещало от 200 000 до 250 000 человек. Условия определялись голодом, перенаселённостью и эпидемическими болезнями, главным образом тифом. Гетто управлялось как огромное предприятие принудительного труда под верховным контролем германских городских властей, а во внутренней еврейской администрации главенствовал Мордехай Хаим Румковский (Mordechai Chaim Rumkowski), именовавший себя «старейшиной евреев». Связь с внешним миром была запрещена; телефоны из частных домов изъяли, а радиоприёмники конфисковали.
Несмотря на всё это, в начале 1940-х годов в Лодзи существовала своего рода музыкальная жизнь. Симфонический оркестр выступал в Доме культуры на улице Кравецкой (Krawiecka) — переоборудованном кинотеатре на 400 мест, где размещались также театр-ревю и хоровое общество «Хазамир» (Hazamir). Дирижёр Теодор Рыдер (Teodor Ryder), депортированный в гетто в 1940 году, вёл концерты с произведениями Бетховена, Листа, Мендельсона, Пуччини и Шуберта. Согласно исследованиям Карлы Шапро (Carla Shapreau), в гетто содержалось много музыкантов высокого уровня, и свидетельства указывают, что музыканты, у которых была такая возможность, привозили инструменты с собой. Была ли у Робичека с собой скрипка в Лодзи, неизвестно, но это вероятно: исследования Шапро в венских архивах показывают, что многие музыканты при возможности брали с собой переносные инструменты, и так, по всей видимости, обстояло дело и с изгнанными участниками филармонического оркестра.
Сколь бы хрупкой ни была музыкальная культура, существовавшая в гетто, она не продержалась долго. В апреле 1942 года нацистские власти запретили исполнение произведений немецких композиторов. Дом культуры был закрыт летом 1942 года и переоборудован в фабрику по производству одеял и подушек. Затем, 17 января 1944 года, был издан приказ, обязывавший всех обитателей гетто сдать свои музыкальные инструменты. Современная этим событиям запись в хронике, сделанная одним из узников, фиксирует этот момент с мучительной ясностью: «Легко себе представить, что значит для профессионального музыканта, виртуоза, да даже и дилетанта быть вынужденным расстаться со своей любимой скрипкой». Хронист отмечал, что в гетто находился ряд незаурядных скрипачей, и заключал, что «Бетховен, Моцарт, Шопен, Шуман навсегда умолкнут в гетто».
К тому времени Виктор и Эльза Робичек были мертвы уже почти два года. Эльза умерла 20 мая 1942 года. Виктор последовал за ней 10 июня 1942 года. Обе смерти стали следствием условий в гетто — голода, болезней и истощения. К маю 1942 года от этих причин в Лодзи умер 771 венский еврей. С мая 1942 года ещё многих вывозили в лагерь смерти в Хелмно (Chełmno) и убивали в газвагенах. Примерно половина всех депортированных из Вены в Лодзь в октябре и ноябре 1941 года была убита эсэсовцами ещё до начала лета 1942 года.
Робичек был одним из семи музыкантов Венского филармонического оркестра, погибших в результате нацистских преследований. Пятеро — Робичек, Мориц Глаттауэр (Moriz Glattauer), Макс Штаркман, Юлиус Швертка (Julius Stwertka) и Армин Тиролер (Armin Tyroler) — погибли в лагерях или гетто. Ещё двое умерли в Вене как непосредственное следствие преследований. С другой стороны, одиннадцать оркестрантов, которым удалось бежать, нашли убежище за границей: прославленный концертмейстер Арнольд Розе (Arnold Rosé), служивший в оркестре с 1881 года, эмигрировал в Англию в 1938 году; за ним последовал солист-виолончелист Фридрих Буксбаум (Friedrich Buxbaum); ещё пятеро — Даниэль Фальк (Daniel Falk), Леопольд Фёдерль (Leopold Föderl), Йозеф Герингер (Josef Geringer), Бертольд Заландер (Berthold Salander) и Людвиг Виттельс (Ludwig Wittels) — получили места в нью-йоркской «Метрополитен-опера»; а концертмейстер Риккардо Однопозов (Riccardo Odnoposoff) уехал в Южную Америку.
Венский филармонический оркестр не спешил взглянуть в лицо того что случилось. Послевоенная Австрия официально выразила сожаление о своей роли в Третьем рейхе лишь в 1991 году. Когда историк Фриц Трюмпи (Fritz Trümpi) в 2003 году начал исследовать нацистское прошлое оркестра, дирекция отказала ему в доступе к архивам. Сама мысль о том, что сторонние исследователи будут изучать документы, по его словам, считалась табу. Трюмпи получил частичный доступ в 2007 году, но лишь в 2013 году — под давлением общественности и после критических публикаций в австрийской прессе — председатель оркестра Клеменс Хельсберг (Clemens Hellsberg) поручил работу независимой исторической комиссии во главе с Раткольбом. Их выводы подтвердили то, что давно подозревали: примерно половина оркестрантов была связана с нацистской партией, оркестр присуждал почётные отличия высокопоставленным нацистским чиновникам, включая самого Шираха, а прославленный Новогодний концерт, который ныне смотрят миллионы людей по всему миру, зародился в 1939 году как нацистское пропагандистское мероприятие, сборы от которого передавались в инициированный Гитлером военный благотворительный фонд.
У здания на Кёнигсклостергассе, 7 — по адресу, откуда Виктора и Эльзу Робичек заставили переселиться первый раз, — установлен памятный камень, «Камень памяти» (Stein des Gedenkens). Это небольшой знак на тихой улице, и он — единственный вещественный след в Вене человека, который тридцать пять лет играл в одном из её великих культурных учреждений.
«Музыка и Холокост» (Music and the Holocaust), 2026 г.
Источники
Mayrhofer, Bernadette. “Viktor Robitsek (Violin II).” Vienna Philharmonic, National Socialism biographical sketch. wph-live.s3.amazonaws.com/media/filer_public/bb/ff/bbff6910-18a4-4502-837b-0f00d6b14283/ns_mayr_ermord_robitsek_en_v02.pdf
Mayrhofer, Bernadette, and Fritz Trümpi. Orchestrierte Vertreibung, Unerwünschte Wiener Philharmoniker: Verfolgung, Ermordung und Exil. Vienna: Mandelbaum Verlag, 2014.
Shapreau, Carla J. “The Vienna Archives: Musical Expropriations During the Nazi Era and 21st Century Ramifications.” Austrian Marshall Plan Foundation Report, 2014. www.lootedart.com/web_images/pdf2014/Shapreau-014-updated-compressed%2023443.pdf
Huebel, Sebastian. “The Reichsorchester: A Comparison of the Berlin and Vienna Philharmonics during the Third Reich.” M.A. thesis, Thompson Rivers University, 2007. www.collectionscanada.gc.ca/obj/thesescanada/vol2/002/MR60753.PDF
Harding, Luke. “Vienna Philharmonic and the Jewish musicians who perished under Hitler.” The Guardian, 11 March 2013.
“Vienna Philharmonic under National Socialism (1938–1945).” Vienna Philharmonic official website. www.wienerphilharmoniker.at/en/orchestra/history/nationalsozialismus
“Vienna Philharmonic.” Music and the Holocaust, ORT. holocaustmusic.ort.org/politics-and-propaganda/vienna-philharmonic/
“Łódź.” Music and the Holocaust, ORT. holocaustmusic.ort.org/places/ghettos/lodz/
Dobroszycki, Lucjan, ed. The Chronicle of the Lodz Ghetto, 1941–1944. New Haven: Yale University Press, 1984.
