Вид концентрационного лагеря Равенсбрюк. Фотография из Альбома пропаганды СС Фрау-КЗ-Равенсбрюк (Frauen-KZ-Ravensbrueck) 1940-1941. USHMM (15010), предоставлена Лидией Чаголл.

Незадолго до смерти безымянная австрийская узница сочинила эти строки:

Какие бы нити не сплетала наша судьба/ мы должны держать голову высоко и быть спокойными/ ведь ничто не может сломить нас, пока мы храним верность самим себе.. так долго, как можем/ мы держим спину прямой и терпим боль/ неизменно ожидая жизнь/ ту жизнь, что ждет нас по ту сторону бараков.

Эти слова, написанные в легере Равенсбрюк, предназначались для утешения несчастных узниц этого концентрационного лагеря.

Равенсбрюк был единственным нацистским лагерем, созданным исключительно для женщин. Приказ о строительстве был отдан в ноябре 1938 года, а уже в апреле 1939 года оно было завершено. Для лагеря было выбрано место к северу от Берлина, в красивой лесистой местности близ городка Равенсбрюк. В мае 1939 года сюда прибыла первая тысяча женщин из закрытого лагеря Лихтенберг. Со временем количество заключенных росло, в Равенсбрюк переводили узников из других лагерей и гетто, подлежащих закрытию. В период с 1939 по 1945 гг. через лагерь прошли около 132 тысяч женщин из более чем 20 стран. Многие из них были заключены в лагерь вместе с маленькими детьми. В 1941 году список заключенных легеря Равенсбрюк пополнился несколькими тысячами мужчин - их разместили в маленьком изолированном подлагере, возведенном на границе главного лагеря. В конце апреля 1945 года Красная Армия достигла лагеря Равенсбрюк, но к этому времени нацисты успели уничтожить практически все лагерные записи и документы.

Узницы лагеря Равенсбрюк

Основным фактором, решаюшим вопрос отправки заключенных в Равесбрюк, была их половая принадлежность. В первые месяцы существования, среди узниц лагеря преобладали многочисленные польки и немки. По мере развития лагеря, среди заключенных появлялись еврейки и цыганки из разных уголков Европы, а также огромное количество политических заключенных из Польши, Германии, Австрии и СССР. 

Не только заключенные, но и персонал лагеря Равенсбрюк состоял из женщин. Равенсбрюк служил тренировочным лагерем для охранниц СС. С  этим лагерем связаны судьбы многих печально известных и безжалостных охранниц из женских частей СС.

Женщины-заключенные на принудительных работах по рытью траншей в концентрационном лагере Равенсбрюк. Фотография из Альбома пропаганды СС Фрау-КЗ-Равенсбрюк (Frauen-KZ-Ravensbrueck) 1940-1941. USHMM (18344), предоставлено Лидией Чаголл.

  

    

Повседневная жизнь в лагере Равенсбрюк

Как и в подавляющем большинстве других крупных нацистских лагерей, повседневная жизнь в лагере Равенсбрюк была жестока и сурова. Нескончаемый поток новых заключенных довел до невыносимого уровня и без того плохие питание и жилье. Равенсбрюк был трудовым лагерем, считалось, что все узники достаточно здоровы для ежедневной двенадцатичасовой рабочей смены на большом заводе компании Сименс. Во время регулярных осмотров исключали непригодных для изнурительной работы женщин. В лагере проводились медицинские эксперименты: многие заключенные умерли во время операций, а выжившие "счастливицы" остались со шрамами и увечьями. После войны бывшие заключенные давали свидетельские показания против медиков, проводивших эксперименты. Кроме того, Равенсбрюк служил основным поставщиком женщин для борделей, созданных к концу войны во многих крупных нацистских лагерях. Зачастую женщины добровольно соглашались на подобную роль, в надежде избавиться от тяжелых работ и, возможно, получить лучший продуктовый паек. На деле, большинство из них быстро погибало из-за сексуального насилия и неконтролируемого распространения венерических болезней.

Несмотря на тяжелые условия жизни, десятки тысяч интернированных в Равенсбрюк женщин смогли создать тайные сети поддержки национального и политического характера. Узницы также состояли в тайных религиозных организациях, участвовали в актах саботажа на заводах, ухаживали за больными товарищами и принимали участие в различных культурных мероприятиях. В первые месяцы существования лагеря, когда количество заключенных еще не было столь велико, эсэсовцы установили строгий контроль над повседневной жизнью заключенных. Даже в свободное от работы время встречи с другими заключенными были практически невозможны. И все же иногда кое-кому удавалось ускользнуть от надзора, и тогда, сильно рискуя, узники читали вслух стихи, говорили о политике или пели.

С началом войны снабжение продовольствием, да и условия жизни в лагере значительно ухудшились, но, в то же время, ослаб контроль СС, отслеживать перемещение заключенных стало сложнее, а наказания за небольшие проступки смягчились. Присутствие в лагере многочисленных заключенных, говорящих по-немецки, также способствовало развитию культурной жизни лагеря, ведь охранники обращались с ними более мягко.

Среди обитателей лагеря Равенсбрюк было много артистов и интеллектуалов: выделялись группы польских интеллигентов, высланных в лагерь после оккупации, и студентов из Чехии. Как правило, творческая активность заключенных начиналась уже во время недельного карантинного заключения вновь прибывших в бараках. Сочиненные стихи запоминались и записывались на клочках бумаги, иногда заключенным даже удавалось составить сборники стихов, песен и рисунков. Кроме этого, в лагере Равенсбрюк были распространены разнообразные виды музицирования. 

Принудительная музыка

В  лагере Равенсбрюк, так же, как в Дахау и некоторых других лагерях, нацисты использовали громкоговорители, чтобы дополнительно мучить заключенных. По воскресеньям во второй половине дня, когда у заключенных было свободное время, лагерная охрана транслировала музыкальные программы на максимальной громкости. Для большинства заключенных это вещание было особой изощренной формой пытки. Но все же, в подобной ситуации были и свои плюсы: громкая музыка помогала заглушить разговоры, ведущиеся шепотом. Некоторые любители музыки находили в радиотрансляциях приятные минуты отдохновения от лагерных ужасов:

Мы страдали от многочисленных армейских маршей и военных песен гитлеровских солдат, но иногда удавалось услышать Шуберта и Моцарта.

Кроме этих принудительных радиотрансляций, заключенные вынуждены были также петь строем немецкие песни. Поскольку большинство узниц не понимали немецкого языка, то эти марши были не только лингвистически сложны, но также утомительны и унизительны. Схранились также упоминания о некоторых талантливых музыкантах и певцах, которые вынуждены были участвовать в частных концертах эсэсовцев. 

Добровольная культурная деятельность

Многочисленные стихотворения, написанные узницами лагеря Равенсбрюк для легкого запоминания были положены на музыку. Это также расширяло круг людей, включенных в жизнь лагерной общины. Во многих бараках был собственный песенный репертуар, включавший разнообразную музыку, от детских песен до политических гимнов и опер.

К концу войны отношение СС к музыке смягчилось. С 1944 года пение перестало быть запрещенным, в лагере даже разрешили создать хор. В том же году появились интернациональные организации солидарности, основанные женщинами-заключенными. Эти группы заключенных вели все более активную жизнь, организовывали занятия по политическому образованию и культурные мероприятия. А поскольку языковые различия среди заключенных усложняли проведение лекций и дискуссий, для обмена информацией и идеями часто использовался язык песни и танца. 

Русские

Многочисленные русские женщины, интернированные в лагерь Равенсбрюк, были политическими заключенными, активными участницами подпольного  сопротивления. Среди них было несколько артисток и певиц, и иногда по воскресеньям, собравшись вместе в бараке и выставив охрану, они садились в кружок и

начинали петь. Потом одна из них подскакивала, к ней присоединялась вторая, затем еще одна, и спустя некоторое время весь барак начинал двигаться в заразительном ритме, топая, хлопая, крича, темп становился все быстрее и быстрее, и, в конце концов, вынуждал каждую присоединиться к танцу.

Кроме активных коммунисток, среди заключенных лагеря Равенсбрюк были и православные русские женщины, они продолжали исповедовать свою религию, несмотря на жесткие запреты. Бывшая узница лагеря Лизавета Тумсер-Вейл вспоминает Рождество 1944 года, когда посреди ночи три русские женщины пришли в ее барак со свечами, облаченные в молитвенные платки, сделанные из мешков из-под картофеля (если бы заключенных поймали, то за любой из этих проступков наказанием была бы смертная казнь). Переходя из барака в барак, они пели русские народные песни и рождественские гимны. 

Чехи

Общину чешских заключенных состовляли не только идейные коммунистки и социалистки, но и профессиональные артисты и музыканты. Несмотря на тяжелую ежедневную работу на заводах, эти женщины создали небольшую музыкальную группу в своем бараке. По вечерам и воскресеньям они проводили репетициии, также они составили тщательно подобранные и оформленные сборники песен. Особой популярностью у заключенных пользовались песни прогрессивного "левого" пражского "Освобожденного театра" и антифашистские песни Иржи Восковца и Яна Верича; также молодые заключенные любили напевать джазовые мелодии Ярослава Ежека. К концу 1942 года чешские заключенные создали певческую группу, которая нелегально выступала в разных бараках. Иногда, в отсутствии охранников, они пели и на центральной площади лагеря, порой эти выступления сопровождались танцами пражской танцовщицы Нины Жирсковой.

Это продолжалось до декабря 1944 года, когда СС разрешило узницам создать небольшую музыкальную группу. Все имущество заключенных отбиралось на входе в лагерь, и у них не было ни одного музыкального инструмента. В 1944 году впервые эсэсовцы позволили заключенным принести в барак конфискованные вещи и инструменты. Заключенные специально продолжали играть на непрофессиональном уровне, опасаясь, что их услышит охрана и заставит играть на вечеринках и в борделях. Эта музыка предназначалась для ушей других заключенных, и из чувства солидарности музыканты разучили не только русские и немецкие, но и польские, норвежские и югославские песни. 

Другие музыкальные мероприятия

Чешские музыканты создали несколько "межнациональных" представлений, в которых узницы из разных бараков исполняли песни на своих родных языках. Хотя такие шоу были запрещены и проходили тайно, в лагере они были необыкновенно популярны. В истории лагеря существовали и другие певческие группы и хоры, а также бесчисленное множество отдельных заключенных, сочинявших и певших в бараках, на заводах и полях Равенсбрюка. Некоторые песни сохранились благодаря памяти выживших и тем небольшим сборникам стихов и музыки, которые были составлены в лагере.

Список литературы

Fackler, G., 2000. "Des Lagers Stimme"– Musik im KZ. Alltag und Häftlingskultur in den Konzentrationslagern 1933 bis 1936, Bremen: Temmen.  

Kuna, M., 1993. Musik an der Grenze des Lebens: Musikerinnen und Musiker aus Böhmischen Ländern in Nationalsozialistischen Konzentrationslagern und Gefängnissen, Frankfurt/M.: Zweitausendeins.  

Knapp, G., 2003. Frauenstimmen: Musikerinnen erinnern an Ravensbrueck, Berlin: Metropol-Verlag.  

Minhoff, S., 1994. "Ein Symbol der menschlichen Würde": Kunst und Kultur im KZ Ravensbrück. In C. Füllberg-Stolberg et al., eds. Frauen in Konzentrationslagern: Bergen-Belsen Ravensbrück. Bremen: Edition Temmen, pp. 207-?  

Silverman, J., 2002. The Undying Flame: Ballads and Songs of the Holocaust, Syracuse University Press.  

Stompor, S., 2001. Judisches Musik- und Theaterleben unter dem NS-Staat, Hannover: Europaisches Zentrum fur Judische Musik.  

1998. Zeugen Jehovas: Vergessene Opfer des Nationalsozialismus. , Vienna.