Гидеон Кляйн родился в г. Пршерове в Моравии 6 декабря 1919 года. Его семья, имеющая еврейские корни, придерживалась современных взглядов, поддерживала культуру и искусство. Еще в шестилетнем возрасте Гидеон стал проявлять музыкальные способности и начал учиться игре на фортепиано у главы местной консерватории. Когда ему исполнилось одиннадцать лет, он стал раз в месяц ездить в Прагу на занятия с женой известного педагога по фортепиано профессора Вилема Курца и на следующий год переехал в Прагу, где поселился у своей сестры Элиски Кляйновой. Осенью 1938 года Кляйн был принят в Мастер-школу профессора Курца при Пражской консерватории, записавшись в то же время в Карлов университет сразу на два курса: философии и музыковедения. На факультете музыковедения в первом семестре он написал выразительное и скрупулезное исследование о голосоведении в струнных квартетах Моцарта.

Он закончил за один год Мастер-школу, но не смог продолжать учебу в университете, потому что нацисты закрыли все высшие учебные заведения после оккупации Чехословакии в марте 1939 года. В течение этого периода Кляйн начинает концертную деятельность. Его изысканная техника, необычно развитое понимание музыкального замысла, интеллигентность и эмоциональная вовлеченность получают общее признание. В 1940 году ему предложили стипендию на обучение в Королевской академии в Лондоне, но принятые к этому времени нацистами эмиграционные законы помешали покинуть страну. Музыканты еврейской национальности больше не могли выступать публично. Гидеон мог обходить это препятствие некоторое время, выступая под именем Карел Вранек, и когда даже это стало слишком опасно, избрал местом своих выступлений частные дома тех, кто хотел слушать его музыку.

До недавнего времени считалось, что за исключением нескольких скетчей и юношеских произведений, Кляйн написал совсем немного музыки до своего расцвета как композитора в Терезинштадте. Неожиданно, в июне 1990 года семья доктора Эдварда Герцога в Праге (друзья Кляйнов еще с довоенных времен) обнаружила у себя закрытый чемодан, пролежавший забытым более пятидесяти лет. В нем находились драгоценные рукописи Кляйна, по всей видимости, отданные на хранение Герцогам перед отправкой Кляйна в Терезин. Эта находка полностью изменила мнение, что он начал серьезно писать музыку только оказавшись в гетто. Это показывают произведения, датируемые с 1939 по 1940 год, мастерство и зрелость, удивительные для такого молодого человека: вокальные произведения для сопрано и фортепиано, октет для духовых инструментов, большие пьесы для струнного квартета и несколько струнных дуэтов, из которых один в четверть тона.

1 декабря 1941 года Гидеон Кляйн среди тысяч других пражских евреев был депортирован в Терезин и незамедлительно стал участвовать в культурной жизни гетто, предпринимая все необходимое для оказания помощи в создании и поддержании музыкальной деятельности на благо как музыкантов, так и их аудитории. Он продолжает играть камерную музыку со своими коллегами из Праги, оказывает помощь в подготовке и музыкальном сопровождении спектакля Сметаны "Проданная невеста", "Реквиема" Верди и других произведений, аккомпанирует певцам.

Дольше и интенсивнее всего Кляйн звнимался как пианист. Его сольный репертуар в Терезинштадте состоял в основном из таких произведений, как "Адажио" Моцарта, "Соната, опус 110" Бетховена, "Фантазия, опус 17" Шумана, "Интермедия" Брамса, "Жизнь и мечты" Йозефа Сука, "l.X. 1905" Яначека, также и пьесы Шёнберга, Скрябина и "Токката" и "Фуга" Баха в аранжировке Бузони, которые прославили его еще в Праге. Его популярность в Терезине была такова, что ему приходилось повторять концерты снова и снова. Кляйн давал свои сольные программы и программы камерной музыки одиннадцать раз. Некоторое представление о виртуозности Кляйна можно получить из обзора его второго сольного концерта, написанного Виктором Ульманом, он писал:

Гидеон Кляйн вне всякого сомнения, очень заметный талант. У него холодный, реалистический стиль, можно только восхищаться его удивительно ранней стилистической зрелости.

Среди музыкальных произведений, написанных Кляйном в Терезинштадте, были камерная струнная музыка, хоровые произведения, мадригалы на стихи Гельдерлина и Вийона, фортепианная соната, музыка для театра, а также песенный цикл для альта и фортепиано: музыка на стихи "Чумной город" (нем. Die Peststadt) Петра Кина, очень одаренного молодого поэта и артиста, который также прибыл в Терезин из Праги.

Элиска Кляйнова, его старшая сестра, уже была депортирована в Освенцим, когда Гидеон и его приятель композитор Ганс Краса решили разработать некий план, чтобы сохранить написанную в Терезинштадте музыку. Когда их собственная депортация стала неизбежной, они доверили свои рукописи Ирме Семцке, последней подруге Гидеона в гетто, дав ей инструкции передать их Элиске, если она останется в живых к концу войны и встретится с ней снова.

Через девять дней после написания струнного трио, которому было суждено стать его последним произведением, Гидеон Кляйн был отправлен в Освенцим 1 октября 1944 года, а оттуда в Фюрстенгрубе, трудовой лагерь по добыче угля около Катовиц в Польше. Неизвестно, были ли он убит оставшимися нацистами, когда подошла Красная Армия, или же умер во время марша смерти, на который были отправлены евреи в сопровождении спасающихся бегством эсесовцев. Он, конечно, не получил никакого вознаграждения за свои музыкальные дары, но заплатил самую высокую цену 27 января 1945 года, менее чем через два месяца после своего двадцатишестилетия. Выжившая в лагере Ирма Семицка встретила Элиску в Праге после войны и отдала ей драгоценные рукописи вместе с портретом Гидеона, написанным маслом, который и по сей день висит над фортепиано в той же квартире, где профессор Кляйнова жила вместе со своим братом в его последний год в Праге. Элиска неустанно работала на популяризацией музыки Гидеона, при этом "не имея достаточно денег, чтобы купить даже носовой платок", организовала первый полный концерт его музыки 6 июня в малом зале Рудольфиниума. Дирижер Карел Анчерл, внесший большой вклад в музыкальную жизнь Терезина, написал несколько заметок к программе этого концерта, заканчивая следующим:

Какое бы значимое культурное представление не происходило, обязательно инициатором являлся Гидеон Кляйн. Ближе к концу, перед [конечной] отправкой в Освенцим, Гидеон начал дирижировать. Он обладал всеми необходимыми для этого искусства талантами, включая тонкий слух. Сейчас трудно сказать, как и до какой величины вырос бы Гидеон Кляйн при нормальном положении дел. Одно можно сказать с уверенностью, он мог быть среди лучших, достигнуть высшего совершенства в искусстве игры на фортепиано, в сочинении музыки и в дирижировании.

Музыка

Несмотря на то, что в Пражской Академии музыки он посещал лекции Алоиса Габы, композитора четвертитоновой системы, Кляйн был по большей части самоучкой в композиции как таковой, и его значительный профессиональный опыт был дополнен постоянным изучением музыкальных партитур, которые, как вспоминала его сестра, он читал в кровати как увлекательный роман, впитывая хитросплетения Баха и Моцарта ("его особого Бога и учителя").

Произведения Гидеона Кляйна, написанные в Терезинштадте, являются естественным продолжением и развитием его раннего музыкального творчества, в них прослеживаются две основные тенденции, одна отражает его чешское происхождение, другая показывает его общность со Второй венской школой. Эти тенденции вовсе не исключают друг друга, и присутствие и влияние школы Шёнберга особенно чувствовались в 20-е и 30-е годы в группе немецко-говорящих учеников Шёнберга, среди которых были Генрих Яловец, Йозеф Траунек, Виктор Ульман и другие. В Праге с 1904 по 1935 гг. часто исполнялась музыка, написанная самим Шёнбергом, и музыка Антона Веберна. Сам Кляйн, переехав в Прагу в 1931 году в возрасте одиннадцати лет, без сомнения довольно рано подвергся влиянию этой музыки, и его сольные и концертные выступления между 1939 и 1941 годами включали не только произведения Яначека, но также и "Три пьесы для фортепиано, опус 11" Шёнберга. Эти два влияния можно заметить, например, в его "Дивертисменте" (1939) для восьми духовых инструментов и в "Трех песнях, опус 1" (1940) и подобная дихотомия существует между двумя крупными произведениями, написанными в Терезине, "Сонатой" (1943) и "Струнном трио" (1944).

Давид Блох