Песня записана Гилой Флам и исполнена Мириам Харел (урожденной Марией Голдберг, 1924, Лодзь) в Израиле в 1985 году.

Идиш (транслитерация)

Зима 1942 - Лодзинское гетто

Слова: Мириам Харел
Meлодия: идишская народная 
 
Tate mame lign in bes-oylem
Der brider is avekgeshikt;
Di shvester krank geyt ayngeboygn
Ikh bin fun hunger tsugedrikt.
 
In shtub nishtu kayn lefl esn
Kayn broyt kayn merl zeyt men nisht
Tsi kayen hob ikh shoyn fargesn
In laydik puste iz der tish.

S’iz kalt, farfroyrn mayne finger,
Ikh hob nor laptsies oyf dif fis,
By nakht ikh veyn fun groysn hunger,
Dus leybn fintster iz un mis.
 
Es iz in himl kayn rakhmones
De sotn shteyt dort , un er lakht,
Fin di yesoymim in almones
In Lódzer geto tsugemakht.
 
Ikh gey arum zikh vi an alter,
Di oygn zenen nas un royt,
Der himl, fintster,  iz a kalter,
Un morgn kumen vet der toyt.

Русский перевод

Зима 1942 - Лодзинское гетто

Слова: Мириам Харел
Meлодия: еврейская народная 
 
Мама и папа лежат на кладбище,
Брата депортировали;
Сестра больна и ходит согнувшись
Я истерзана голодом.

В доме нет ни ложки съестного,
Ни хлеба, ни морковки не видно
[Как] жевать я уже забыла,
Стол абсолютно пуст.

Холодно, замерзли мои пальцы,
На ногах у меня только лапти,
Ночами я плачу от сильного голода,
Жизнь темна и безобразна.

Нет на небесах никакой жалости,
Там стоит сатана, он смеется
Над сиротами и вдовами
Запертым в Лодзинском гетто.

Я хожу кругами, как старуха,
Глаза мокры и красны от слез,
Небо темно, холодно,
И завтра придет смерть. 

Во время своего пребывания в Лодзинском гетто, Мириам Харел ощущала необходимость записывать свои наблюдения, чувства и мысли. Ее слушателями были члены ее семьи, в особенности сестра. Она сочинила семь стихотворных текстов, которые иногда накладывала на звучавшие в семье мелодии других песен. Эта песня — семейная, она была написана после "длительного комендантского часа", события сентября 1942 г., когда 20 000 евреев были депортированы из гетто в лагерь смерти Хелмно.
 
В пении Мириам  могла выразить свою надежду, сама она объясняла: "Песня — это рыдание, после которого ты чувствуешь облегчение". Эта песня, тем не менее, выражает только страдание певицы и ее семьи, в ней нет надежды.

Эта песня является парафразом на одесскую еврейскую песню, известную под названием: "Родословная" (ид. трансл. Yikhes), повествующую об одесской еврейской семье. Будущий жених описывает семью чванливой невесты: ее отца, мать, брата, сестру, деда, бабушку и т.д. в оригинале песня начинается такими словами:

Что ты, киска, сердишься,
Что задираешь нос?
Если ты хочешь знать о своем происхождении,
Могу рассказать, откуда ты.

Твой папаша — шмаровозник (сутенер),
Твоя мать ворует рыбу на рынке
Твой брат — картежник
А сестра живет с казаком.

Взяв за основу юмористическую песню, Мириам написала новый текст, контрастирующий с прежним содержанием. В нем говорится о глубоком отчаянии и безысходности. Этот контраст порождает чрезвычайно сильный сарказм. В исходном тексте песни говорится о времени, когда люди верили, что дела могут быть плохи, но судьба, какой бы суровой она ни была, может быть встречена с улыбкой. Текст, сочиненный Мириам, обращен к настоящему, полному невообразимого ужаса. Единственный кто в гетто улыбается – это сатана.

Несмотря на то, что речь ведется от первого лица, стихи Мириам не соотносятся впрямую с ее собственной семейной ситуацией. В то время, когда сочинялась песня (1942), ее мать, сестра и маленький брат были еще живы. Таким образом, текст может быть понят с одной стороны, в историческом значении, как изображение привычных в гетто потерь и исчезновения семей, с другой стороны, его можно воспринимать как пророчество, поскольку Мириам действительно потеряла родителей и большую часть своих близких. Сама она была депортирована в Освенцим, выжила и в 1948 г. эмигрировала в Израиль.