идиш

Makh tsi di eygelekh
 
Слова: Исайя Шпигл
Музыка: Давид Бейгельман
 
Makh tsi di eygelekh
Ot kimen feygelekh
In krayzn do arim
Tsikopns fin dayn vig.
Dus pekl in der hant,
Dus hoyz in ash in brand,
Mir lozn zikh, mayn kind,
Zikhn glik.
 
Di velt hot got farmakht,
In imetim iz nakht –
Zi vart of indz
Mit shoyder in mit shrek.
Mir shteyen bayde du,
In shverer, shverer shu
In veysn nisht vihin
S’firt der veg.
 
Men hot indz naket, bloyz
Faryugt fin indzer hoyz.
In fintsternish,
Getribn indz in feld,
In shturem, hugl,  vint
Hot indz bagleyt, mayn kind,
Bagleyt indz inem opgrint
Fin der velt.   

Глазки закрой

Глазки закрой
 
Слова: Исайя Шпигл
Музыка: Давид Бейгельман
 
Закрой глазки!
Вот прилетели птички
И кружат
У изголовья твоей колыбели.
В руке узелок с вещами,
Наш дом теперь пепелище,
Нам придется идти, дитя мое,
Искать свое счастье.
 
Бог отвернулся от мира,
Повсюду ночь,
Она ожидает нас
Со своими страхами и ужасами.
Мы стоим здесь,
В этот тяжелый час
И не знаем куда
Приведет наш путь.
 
Нас нагих и без вещей
Гонят из собственного дома.
В темноту,
Гонят нас в поле.
Буря, град и ветер
Провожают нас, дитя мое,
Провожают нас в бездну
мира.

Песня "Закрой глазки" (ид. трансл. Makh tsi di eygelekh) была написана для театра гетто и исполнена в певицей Эллой Диамент. Слова песни написал Исайя Шпигл (1906-1990), писатель, поэт, эссеист и учитель, которому удалось выжить в Лодзинском гетто и Освенциме. Музыку сочинил композитор и дирижер Давид Бейгельман (1887-1944). Ни один из выживших, кто был проинтервьюирован Гилой Флам для ее книги о песнях Лодзинского гетто, не мог вспомнить эту песню. Эта песня вошла в ряд коллекций, включая коллекцию Шмерке Качергинского (1948:92). Представленная здесь запись песни была им сделана в 1946 году для Мюнхенского Исторического Комитета. Причина, по которой выжившие в Лодзинском гетто не могли вспомнить эту песню заключается в том, что песня была подвергнута цензуре Румковского, и Исайе Шпиглу грозила депортация. Пэтому песня больше не исполнялась.  

Эта колыбельная написана в наиболее популярном жанре, сочетая идишский песенный фольклор и театральную музыку. Как в любой еврейской колыбельной, мать укладывает ребенка спать с обещаниями, что придут лучшие времена. Отец обычно отсутствует, зарабатывая деньги на образование ребенка. Он обязательно возвратиться, тем не менее, говорится в песне. Ребенок укладывается спать в чистом поле на милость судьбы, его родительский дом разорен дотла.
  
Это одна из безысходных, безрадостных песен, созданных для публичного представления в Лодзинском гетто. Природа не радуется, Бог принес ночь в мир маленького мальчика, и ветер и град сопровождают ребенка и певицу в бездну.

Мелодия песни представляет собой редкое сочетание танго и колыбельной. Несомненно, мелодия танго была очень популярна в тот период. Контраст между ужасающими словами песни и приятной мелодией делает песню еще более безрадостной и пугающей.